Мальчик кричал, что под гипсом его кто-то кусает, но отец решил, будто сын просто пытается манипулировать им… пока няня не сорвала повязку и не показала страшную правду, которую все вокруг предпочитали не замечать.
— Если ты ещё раз поднимешь такой крик, Матео, завтра же я подпишу документы, и тебя увезут в психиатрическую клинику.
Карлос произнёс это хриплым, сорванным голосом, стоя на пороге комнаты сына. Десятилетний мальчик в этот момент бил загипсованной рукой по стене так яростно, будто хотел разбить не только белую повязку, но и всё своё отчаяние вместе с ней.
Было почти два часа ночи. Огромная вилла в Бухаресте тонула в темноте, и сухой стук гипса о стену разносился по длинным коридорам, как тревожный сигнал.
Тук.
Тук.
Тук.
Лицо Матео блестело от пота, глаза были широко раскрыты от ужаса, губы потрескались после бесконечных слёз.
— Снимите это! Папа, пожалуйста! Оно внутри! Оно кусает меня!
Карлос бросился к нему не с заботой, а со злостью измученного человека, который уже слишком много ночей провёл без сна. Он схватил мальчика за плечи и резко повалил обратно на кровать.
— Довольно! Ты снова сломаешь себе руку!
Матео отчаянно пытался просунуть пальцы под край гипса. Он чесал кожу с таким безумным страхом, будто внутри у него горел огонь. Кожа вокруг повязки покраснела, покрылась пятнами и раздражением, но Карлос даже не захотел внимательно посмотреть. Он уже не знал, чему верить.
В дверях появилась Лорена, его жена. Она опёрлась плечом о косяк. Дорогой халат сидел на ней безупречно, волосы были аккуратно уложены, а лицо оставалось ледяным.
— Я же говорила тебе, Карлос, — тихо сказала она. — У него ничего не болит. Он просто давит на тебя. С тех пор как ты женился на мне, Матео не может принять, что теперь должен делить тебя ещё с кем-то.
— Ты врёшь! — закричал мальчик. — Ты знаешь, что сделала!
Лорена округлила глаза, изображая оскорблённое удивление.
— Видишь? Теперь он уже обвиняет меня. Это похоже на паранойю. Ему нужна помощь психиатра, пока он действительно не причинил себе вред.
Карлос тяжело дышал. Он переводил взгляд с сына на Лорену и обратно. После школьного несчастного случая всё в доме превратилось в кошмар. Врач уверял, что гипс может доставлять дискомфорт, но ничего страшного быть не должно. Однако Матео почти не ел, не спал, дрожал, покрывался потом и постоянно говорил о каких-то «лапках», которые шевелятся у него под кожей.
Роса, няня, много лет работавшая в этой семье, стояла в коридоре с тяжёлым сердцем.
Она уже заметила нечто странное.
Запах.
В комнате пахло не просто потом и не старым гипсом. В воздухе стоял тяжёлый сладковатый дух, неприятный, болезненный, почти гнилой.
Когда Роса подошла утром сменить простыню, она увидела маленького красного муравья, ползущего по подушке. Он двигался не к полу и не к окну. Он уверенно направлялся к отверстию в гипсе… а потом исчез внутри.
— Сеньор Карлос… — побледнев, произнесла Роса. — Там что-то есть. Внутри повязки.
Карлос только горько усмехнулся.
— Наверное, опять прячет сладости. Убери как следует и не забивай ребёнку голову глупостями.
Матео посмотрел на няню глазами, полными слёз.
— Няня… я не сумасшедший.
В ту же ночь Карлос взял ремень и привязал здоровую руку сына к кровати, чтобы тот больше не бился и не пытался разорвать повязку.
А Лорена едва заметно улыбнулась.
Так, будто всё происходило именно по её плану.
Роса не сомкнула глаз почти до самого рассвета.
Она сидела на кухне, обхватив ладонями кружку с давно остывшим кофе, и снова и снова вспоминала того муравья. За сорок лет работы с детьми она видела и капризы, и истерики, и притворство. Но такой настоящий ужас в глазах ребёнка сыграть было невозможно.
Сверху снова донёсся приглушённый крик.
Уже не громкий.
Слабый.
Будто у Матео больше не осталось сил даже плакать.
Роса поднялась и направилась наверх. В коридоре стояла тишина. Карлос и Лорена наконец уснули в своей спальне, а у двери мальчика тускло светил ночник.
Она осторожно приоткрыла дверь.
Матео лежал на кровати бледный, почти серый. Простыня под ним промокла от пота. Он мелко дрожал и дёргал привязанной рукой.
— Няня… — прошептал он. — Они снова там…
Роса подошла ближе и сразу почувствовала тот самый запах. Теперь он стал сильнее. Сладкий, тяжёлый, гнилой.
А потом она услышала.
Тихий шорох.
Слабый хруст.
Будто под гипсом что-то двигалось.
У неё заледенели пальцы.
Она опустилась на колени возле кровати и внимательно всмотрелась в край повязки. Изнутри медленно выполз маленький красный муравей. За ним появился второй.
Роса резко втянула воздух.
— Господи…
Сомнений больше не осталось.
Она бросилась в кладовку, схватила ножницы и кухонный нож. Вернувшись, начала разрезать бинты.
Матео закричал — не столько от боли, сколько от паники.
— Нет! Они полезут наружу!
— Тише, малыш. Тише… сейчас всё закончится.
Гипс оказался очень плотным. Роса с трудом поддевала слои, ломала их руками, крошки сыпались на мокрую простыню. И чем глубже она разрезала повязку, тем сильнее становилась вонь.
Через минуту дверь распахнулась.
— Ты совсем спятила?! — заорал Карлос.
За его спиной стояла Лорена. И впервые её лицо было не холодным, а испуганным.
— Роса, немедленно остановись! — резко приказала она.
Но няня уже сорвала большой кусок гипса.
И в следующее мгновение на кровать посыпалось что-то живое.
Муравьи.
Сотни красных муравьёв.
Они кишели между ватой и распухшей кожей ребёнка. Некоторые впивались прямо в раны. Рука Матео была покрыта волдырями, язвами, кровавыми следами укусов. В одном месте кожа уже потемнела.
Карлос застыл.
Будто весь мир на секунду потерял звук.
А потом Матео закричал так, как кричат только от настоящего ужаса.
Роса стала сбивать насекомых полотенцем, а Карлос наконец очнулся и подхватил сына на руки.
— Машину! Быстро!
Лорена стояла неподвижно.
И тогда Карлос увидел ещё одну деталь.
Внутри разломанного гипса лежали мелкие кусочки ветчины.
Нарезанные тонко.
Засунутые глубоко под бинты.
Специально, чтобы приманивать насекомых.
Он медленно повернулся к жене.
Лорена побледнела так, словно из неё в один миг вытянули всю кровь.
— Карлос… я всё объясню…
Но объяснять уже было нечего.
Через двадцать минут Матео увезли в больницу. Врачи сказали, что если бы прошло ещё один-два дня, могло начаться заражение крови.
Полиция приехала прямо в больницу.
Позже выяснилось, что Лорена несколько раз оставалась с мальчиком наедине уже после того, как ему наложили гипс. Камеры в коридоре показали, как ночью она заходила к нему в комнату с кухонным контейнером в руках.
Потом она призналась.
Сначала, по её словам, она хотела лишь «проучить» ребёнка за его ненависть к ней. Думала, муравьи немного покусают его, он испугается, а потом всё закончится. Но когда Матео начал жаловаться, Лорена поняла, что Карлос сыну не верит.
И продолжила.
Ей нравилось наблюдать, как отец постепенно начинает считать собственного ребёнка безумным.
Через месяц Лорену арестовали.
А Карлос после случившегося почти перестал говорить. Он сутками сидел возле больничной койки сына и никак не мог забыть одну фразу.
«Папа, пожалуйста… оно меня кусает».
Матео выжил. Руку удалось спасти.
Но ещё долго по ночам он просыпался с криком и начинал судорожно чесать кожу, хотя гипса уже давно не было.
И каждый раз первой к нему приходила Роса.
Потому что теперь в этом доме хотя бы один взрослый действительно слушал ребёнка, когда ему было страшно.